Валентин Ушканов
Сергею Дудко – горному художнику
Пока я сплю, как боров,
То храп издав, то стон,
Мой друг рисует горы,
Далёкие, как сон…
Людмила Татьяничева
Сергею Дудко
Я горы не хочу обидеть,
И нет для этого причин.
Не каждому дано увидеть
Седую клинопись вершин!
Но с каждым днём всё дерзновенней
Людские судьбы и пути…
Вершины –
Это лишь ступени
К высотам,
Ждущим впереди!
Наталия Щербакова
В мастерской у Сергея
за широким столом
вспомянулись друзья,
и вершины ожили.
Веселимся, грустим,
выпиваем, поём…
И стихи про Дудко
Декламирует Жилин…
Эдуард Гончаров
Сергею Дудко – художнику и спортсмену
Непримиримый пьянству бой
Нас не касается с тобой.
По Баксану, по Баксану
Снегопады, снегопады.
Эту белую палитру
Впору чуть подголубить.
Загрустил мой друг Серёга,
Завалясь на старый спальник.
У него свои резоны
Снегопады не любить.
Мой Серёга любит горы.
Он писал бы их в охотку
Акварелью или маслом
На холсте и на листках.
Но гудит метель в Баксане,
Мы с ним пьём то чай, то водку
И ругаем непогоду,
Матеря её слегка.
Нам бы топать с ним к Эльбрусу,
Задыхаясь от нехватки
Кислорода в наших лёгких,
Кверху головы задрав.
Но сидим мы на « ДИНАМО» —
Два спортсмена староватых,
Разомлев от жаркой баньки,
Дуем пиво под тарань.
За окном два Когутая,
Про которых Юрий Визбор
Сочинил когда-то песню –
Нам как вызов и укор.
Мы б, конечно,- ноги в руки
И вперёд на этот вызов,
Но в Баксане непогода
Под хычины с коньяком.
Ну, а чем ещё ответить
Февралю на шутку злую?
Наливай и пей, дружище,
Всё же чаще нам везло.
Вот прислал письмо мобильник
И в конце: «Люблю, целую…»
Как бывает одиноко
На земле без этих слов.
По Баксану, по Баксану
Толстым слоем снег ложится.
Мы сюда ещё приедем
Как-нибудь разок-другой.
Не грусти, мой друг Серёга,
Всё нормально в этой жизни,
Были б песни, были б письма
И под вьюгу алкоголь.
24.02.2004 г.
Пос. Терскол
Т/б «Динамо»
Константин Бельчанский
Сергею Дудко
Из Гималаев он привёз холстов
досадно мало:
Их больше там по склонам
ветром разметало.
Ловить на скалах и на льду этюды
– нелегко…
Зато откроет скоро йети
выставку Дудко!
Константин Бельчанский
Что Рерих?
Видел горы он издалека.
Но это не устроило художника Дудка.
Нам Рерих только обозначил тему гор.
Дудок на них залез, и пишет их в упор.
Константин Бельчанский
Известен очень широко
Художник-альпинист Дудко.
Бог меньше гор нагромоздил,
Чем их Дудко изобразил.
Умный в горы не пойдёт –
У Дудко приобретёт!..
Константин Бельчанский
Сергею Дудко – замечательному художнику,
которого люблю и уважаю.
Да разве может быть художника вина,
Когда художник выпьет лишнего вина?
Да это не вина, а наказанье
За все грехи с начала мирозданья!
За то, что выразить себя не смог,
Быть может, то меня карает Бог.
За все за не рождённые творенья
Он посылает пьянства мне мученья.
А может, отдавая дань вину,
Я и за вас за всех беру вину.
И оттого, что суждено вам жизнь молчать,
Мне суждено пожизненно кричать.
Так принимайте же меня с грехами,
И со стаканами, и со стихами.
А я пред Богом замолю вину.
Да и за вас пропеть не премину…
Олег Медведев
На картину художника-альпиниста Сергея Дудко
Ночная кончилась пора –
Идёт рассвет.
В тумане розовом гора,
Как Солнца след!
А распахнётся небосвод
Погожим днём –
На склонах грозных лёд
Блестит свинцом!
Дневной едва уймётся жар,
Взойдёт Луна –
Неописуемый пожар
Зажжёт стена!
Легла на горы тяжко ночь –
Далёк рассвет,
Но всё струит Кавказа дочь
Холодный свет!
Ей имя, что последний стон
Гитарных струн,
Ручья в ущелье грозном звон:
ДОНГУЗ – ОРУН!
Евгений Кондрашов
С неба – яркий ультрамарин.
Если бывал там, то не один.
Разве залезешь на гору ту,
Где в одиночку не взять высоту!
Елкой декабрьской сверкают дни,
Юность пришедшую не гони.
Вон впереди одиночества крест,
И так печальна завеса небес.
Кобальт и охра запятнили холст.
Там, где за гребнем мерещится мост,
Очень высоко стоит Макалу –
Редкой красавицей на балу.
О, Гималаи!
В душе навсегда
Ирбисом снежным осталась Гора,
Что Джомолунгмой зовут. Но когда
Угомониться настанет пора?
Дали погасли,
Утро в снегу.
Даже и маслом,
Как на бегу.
О самом важном сказать не могу…
Евгений Кондрашов
Серебром по эмали чеканили дали.
Еле-еле виднелся внизу окоём.
Резкий ветер, огонь и букет «Цинандали»
Говорили о жизни, о счастье былом.
Ели, пихты, травы изумрудное царство
Южный ветер снегами накрыл, как плащом.
Далеко на востоке синело пространство,
Утонувшее в сердце моём.
Дрожь в натруженных мышцах, и горячая жажда…
Как рожденье – привал…Безграничный простор,
О котором мечтал, и который так жаждал,
надо мной свои руки простёр…
Евгений Кондрашов
Смерть улыбнётся каждому из нас,
Ещё ни разу не было осечки.
Резона нет грустить в последний час,
Горою ставить восковые свечки.
Ещё бы, жизнь в подарок нам теперь.
Юлы завод закончится когда-то.
Давай, не бздя, откроем в вечность дверь,
Увидим Рок, неверный как простата.
Давай простим свой бренный организм,
Который славно послужил, ей Богу.
О, кружка Эсмарха! О, жар горчичных клизм! Заправимся –
и в дальнюю дорогу…
Евгений Кондрашов
Снова выплывут горы из мрака,
Если ты в мастерской у Дудко.
Разом вспомнится всё, но, однако
Голове твоей будет легко.
Если силы ещё не иссякли –
Юбилеев проследует рать.
Даже башни аула и сакли
У подножья горы будут ждать
Дальних путников, тех аксакалов,
Кто с горами сроднился навек.
О которых потомки бывалых скажут тихо:
— Се был человек!
Евгений Кондрашов
Скорее серый, чем серебряный,
Едва пробившийся сквозь тучи
Рассвет, где нет – не всё потеряно,
Где правит бал счастливый случай.
Европа (или же в Америке),
Юга, Тибет (или в пампасах)
Давай с тобою без истерики
Увидим жизни край в алмазах!
Дань риску платится без бонуса.
Кто заплатил, тот догадался
О том, каким трудом и болью
рассвет достался.
Евгений Кондрашов
Снова выпадет снег и у нас, и, конечно, в Непале.
Едем скоро – нас ждёт, не дождётся Гора.
Разве это не кайф, если в жутком житейском аврале
Глубоко распахнулась душа и настала такая пора!
Ерунда суеты нас оставит на краткое время.
Юность вновь не прибавит и часа бегущим годам.
Даже если редеет друзей альпинистское племя
Улыбнётся удача в наследство стареющим нам.
Далеко и высоко парят отлетевшие души.
Кто заметит их тени на фоне сиянья вершин?
Оберегом они ещё долго послужат живущим,
дожидаясь товарищей тех, что ещё не пришли…
Евгений Кондрашов
Слава Богу, мы уже не дети.
Если верить мудрым старикам,
Рюмки водки, выпитой в буфете,
Горы не заменят уже нам.
Елки – палки, сколько позабыто!
Юбилея близится гроза.
Даже экстрасистолию быта
Указать не могут небеса…
Далеко – далёко до кончины!
Кто нам близкий предсказал конец,
О котором снежные вершины знать не знают? Так велик Творец!
Владимир Никулин
Сергею Дудко
За служенье Аполлону
ты, мой друг, отмечен.
В этом мире знают все –
славен ты в делах.
В списки гениев включён
и увековечен.
И с тобою знаются
Будда и Аллах.
Даже именем твоим
называют реки.
Ты такой великий –
выше всяких сил.
В Гималаях больше нет
круче человека,
Вот и появилась там
речка Дудко-Си.
От транскрипции такой
я совсем шалею.
Голова не думает,
хоть её тряси.
Водку пью стаканами
я с Дудко Сергеем,
По Непалу топаю
вдоль речки Дудко-Си.
Так твори, дружище,
ты свою нетленку –
Мир над облаками
людям подари.
А друзья-товарищи
пусть долбают стенку
В высоту над базой
километра три.
Нас за дружбу с Бахусом
все ругают строго.
Но без дружбы этой
истин не прозреть.
Я б хотел великим стать,
как Дудко Серёга.
А потом под Эльбрусом
лечь и помереть.
Людмила Турбина
Горная сказка
С. Дудко
Чудные мгновения,
Как волшебник добрый,
В минуты откровения
Нам подарил художник.
Горные вершины
В небе засверкали,
Ледники и скалы
В высоту позвали,
Долины и ущелья
Красотой пленили,
Облака и реки
В сказку дверь открыли…
И хотелось очень
В мире том остаться,
Никогда с художником
Тем не расставаться!
Вера Гаврилова
Людочке и Серёже Дудко
на тридцатипятилетие супружества
Взлететь в седло, не потревожив стремя,
И вместе с ветром обгонять грозу
Так любо вам. Но вот приходит время
Снопы вязать и подрезать лозу.
Белить стволы сияющей извёсткой.
Из хвороста сложить большой костёр.
И высыпать золу на перекрёсток:
Так суеверие велит нам с давних пор…
Из тонких нитей, снов, воспоминаний,
Из пустяков, что радуют нам взор,
Из сбывшихся, несбывшихся желаний
Соткался хитроумнейший узор.
И хоть горчит осенняя прохлада
(Мы не всегда с Создателем в ладах),
Но всё же посмотрите: вам в награду
Вновь созревают яблоки в садах.Евгений Кондрашов
Серенадой Солнечной долины
Еле слышно звенькает капель.
Рядом зубьев снежные вершины
Громоздятся на краю земель.
Ели, мирно приподнявши лапы,
Юрко ловят звёздочки из льда.
Даже их, в обход арендной платы,
Унесёт текущая вода…
Далеко несутся вниз потоки,
Камни тащат, с силой их дробя
О гранитных скал крутые блоки, что навстречу
ставит им земля…
Евгений Кондрашов
Необычному Дудко
Даже в День защитника Отечества
С нами отказался выпивать…
Если так мурыжить человечество,
То зачем его и защищать?!
Евгений Кондрашов
Привычному Дудко
Измученный отвесными снегами,
С трудом пройдя последний кулуар,
Как ирбис – барс когтистыми ногами
Горы вершину принял, словно дар.
Естественно уходят в вечность дали.
В мозгу юлой вертится шар земной.
Глубоко в пропасть рухнули печали,
Они уже не властны над тобой.
Дорога вниз опаснее подъёма,
Который отобрал остаток сил…
Об этом нужно помнить даже дома,
Чтоб случай все ошибки нам простил!
Евгений Кондрашов
Сергею Дудко эльбрусскому
Ты намедни сходил на Эльбрус –
Над тобою не властны года.
Я судьбу предсказать не берусь…
Пусть помалу так будет всегда!
Евгений Кондрашов
Сергею Дудко араратскому
Скоро снова середина августа.
Если прямо говорить, всерьёз,
Разве это плохо, что так запросто
Гору вам увидеть довелось!
Если плот на мель там сел когда-то
Юность Ноя помнят камни и рассвет.
Дебаркадером вершину Арарата
Увидал ты – там ковчега нет!
Даже если он и есть, ей-богу,
Кто найдёт его в скопленьи скал,
О которые сам чёрт сломал там ногу,
а Господь и вовсе не бывал!
Евгений Кондрашов
Спустившись вниз с заоблачной вершины,
Ещё сожжённых губ неся печать,
Резонно рассердившись на машины,
Горазды альпинисты поворчать.
Едва сойдут отметки стратосферы,
Юлой закружит беспокойство вновь.
Дрейфуют утончённые манеры
Уже в навеки данную любовь.
Для тех, кто путь всегда торил в напряге,
Кому идти вперёд хватает сил,
О доле тех, кто жил не по бумаге, я снисхожденья
у судьбы просил!
Евгений Кондрашов
Смотри этюды, вспоминай непальцев,
Ещё походам не пришёл конец.
Разумней было б вышивать на пяльцах,
Греть у камина кости, но Творец
Ещё заставит оценить пределы
Юдоли горной славы стариков,
Далёко в высь раздвинувших наделы
Упорства, воли, храбрости. Богов
Давнишних видевших жилища.
Кому всегда судьба благоволит,
О чьих победах, проглотивши пищу,
могучим хором круг друзей вопит!
Евгений Кондрашов
Скинь тоску, унынье и хандру!
Ещё рано подводить итоги –
Разве не прекрасно поутру
Грамотно в горах торить дороги!
Если жёлудь лёг в сырую землю,
Юный дуб давно стал великаном.
Даже век я вехой не приемлю.
Утоли тоску свою стаканом!
Дуриком по жизни не прокатишь –
Кем последний подведёшь финал?
О каких заслугах на привале
финишном без грусти вспоминал?
Евгений Кондрашов
Сбегая по морщинам ледника
Естественно, под силой притяженья,
Разломам скал шлифующий бока,
Гремит ручей, ворочая каменья.
Ещё чиста здесь талая вода –
Юнец, её испивший, не стареет.
Дорога там конца найти не смеет,
Уверовав в бессмертье навсегда.
Дождю подставь усталое чело –
Какая благодать, какая нега!
Омоет душу огонёк ночлега. Так просто, а тревогу унесло! Сребрится бороды короткая гряда,
Ещё виски, макушка и затылок.
Редеет шевелюра, но пока
Горит огонь в очах – как это мило!
Едва ль найдётся несколько людей, которых так украсил
Юбилей!
Евгений Кондрашов
Совершенствуй мастерство мазка,
Если Бог к тебе вполне любезен.
Разве пенсионная тоска
Говорит, что мир неинтересен?!
Если поезд жизни дальше мчит –
Юбилей всего лишь полустанок.
Дни без счёта, как огни в ночи
Угасают в далях непрестанно.
Дробь колёс немыслимо проста.
Как измерить жизни расстоянье,
Оценить квадратами холста юность, зрелость, внуков…
и признанье?!
Евгений Кондрашов
Стань под рюкзак и краски не забудь.
Едва позволит двигаться погода
Рассвет встречай, тори привычно путь,
Гуляй, смотри, как нежится природа.
Ещё не раз усталости души
Юлой завертят, унесёт пространство.
Дремотным звукам верить не спеши.
Узнай тщету сует и воплоти убранство
Далёких, вновь оснеженных, вершин.
Когда поймёшь, что в мире ты один,
О них расскажешь. Веруй в постоянство!
Евгений Кондрашов
Скажи, зачем года уходят,
Едва познаешь жизни суть?!
Рассудок нами верховодит –
Горазды горы мы свернуть.
Ещё не кончена дорога,
Юнец не дряхлый старикан.
Давай поднимем, ради Бога,
Уже наполненный стакан!
Друзей просторный круг стал тесен,
Кто близок был, уж многих нет.
О них, сложивших столько песен,
застольный прозвучит сонет!
Евгений Кондрашов
Ещё поживём!
Сергею Дудко
Как солнце к закату,
День к вечеру –
К старости годы.
И сколько осталось –
Немыслимо давний вопрос.
Мы только песчинки
В строении мудрой природы,
В которую Промысел Божий
По случаю разум занёс.
Мы здесь собрались не затем,
Что нам хочется выпить.
За этим столом
Не мальчишки сидят, а мужи,
Которые знают, как трудно
Парировать выпад
Старухи с косой,
И как мучит желание жить.
Когда постоишь у открытой
Пред Вечностью двери:
— Прибытков ли много
На жизненном длинном пути?
И, коль не забудешь,
Свои подсчитаешь потери.
И хватит ли мужества
Сделать шажок и войти?..
Под шорох дождя
Нам не можется даже у печки –
Суставы болят, в них давно
Поселился артроз.
Но в память о нас
Не горят поминальные свечки.
И в этом находим ответ мы
На вечный вопрос.
Евгений Кондрашов
С высокого берега старой Анапы
Едва виден был угасающий диск.
Размеренный приступ морского наката
Гремел неизбывно. И облаком брызг
Ещё не промокли маячные вахты.
Юга цепенели в ночной тишине.
Далёкий огонь уплывающей яхты
Уже не сулил прежних радостей мне.
Давнишние годы – всё кануло в Лету.
Какая нам цель – верстовые столбы?
О них и зацепок уж в памяти нету…
Уйти бы хотелось всеобщей судьбы!
Ольга Давыденко
Сергею Дудко
Я смотрю на картины,
И в них – я с тобою…
Ах, мужчины вершин –
Я любви к вам не скрою!
Горы манят, дурманят…
Дарят нам озаренье…
Здесь никто не обманет.
Здесь царит единенье!
Горы – это любовь.
В них века и мгновенье:
Убыстряется кровь,
Всё приходит в движенье…
Горы вновь позовут,
И в счастье общенья
Высоко воспарим,
Обретём вдохновенье!
Игорь Васильев
Умение смешивать краски
Сергею Дудко
Художник смешивал краски
И наносил на холст.
Рождался небесный форпост –
Горы волшебной окраски –
Художник лишь смешивал краски.
Вершины росли, как дворцы:
Башни, шпили и стены.
Ледопады, скалы, морены…
И на крутизне – удальцы,
Взошедшие в эти дворцы.
Художнику нравилась краска,
Художник творил молчаливо,
И пики с холста горделиво
Искрились клинками Дамаска –
Калил их художник, не краска!
Что проще бывает на свете,
Чем смешивать краски с морозом,
Жизнь даря и камням, и грозам?
И слушать заснеженный ветер –
Что чище бывает на свете?
Художник смешивал краски,
И людям дарил это чудо.
Когда мне становится худо,
К нему я бегу без опаски
Смотреть, как мешаются краски.
Андрей Свитка
Сергею Дудко – высокогорному живописцу
На девственно-чистой палитре Вселенной
Пространство и Время смешав воедино,
Дерзнув сохранить этот мир неизменным,
Ты создал прекрасные эти картины.
Как Бог, раздвигая границы Пространства,
Пустив по кольцу неподвластное Время,
В изменчивый мир этот внёс постоянство,
Вмешав в свои краски незримое семя.
Но властвует жизнью её быстротечность.
Могуществом разума властвует время.
Ты вылил на холст бытия Бесконечность
И Вечность, сняв с кисти тяжёлое бремя.
И в тесном сплетенье небесных мелодий,
Вершин, облаков и созвездий над ними
Рождается и соразмерно восходит
Изящество граней и музыка линий.
Здесь связаны крепким узлом совершенства
В единое целое тысячелетий
Мгновенья восторга, вершины блаженства
И тайны, хранимые в стенах мечетей.
Здесь тени со светом играют сонаты,
Вливаясь загадочно в души и мысли.
И сутью сердца наполняют закаты,
Которые здесь над снегами нависли.
В гигантской, чудовищной силе Пространства
Твоих неподвластных стихиям творений
Искрится великая сила убранства,
Гармония мира и свет озарений.
Андрей Свитка
Застолье в мастерской художника Сергея Дудко
Посвящается тем, кто имеет возможность пить за тех, кого уже нет
Эй, веселей, наливай пополней.
Мы нынче в кругу своих старых друзей.
Лейся рекою и спирт и портвейн,
Лейся с размахом, как Волга и Рейн.
Эй, наливай, будем пить до утра.
Будет сегодня не так, как вчера.
Нынче сегодня – не то, что всегда.
Эй, нажимай, выпивай всё до дна.
Пей за семью, за родных и за дом,
Пей за друзей… за которых живём.
Все мы когда-то умрём где-нибудь.
Помни о смерти, о жизни забудь.
Пей за ушедших в заоблачный снег.
Пей за любимых сквозь слёзы и смех.
Пей за пришедших с победой друзей.
Пей, и опять наливай пополней.
Пей за удачу, за радость на всех.
Пей за свободу, за счастье, успех.
Пей, не жалей, проживём как-нибудь.
Помни о жизни, о смерти забудь.
Андрей Свитка
Серёга! Нас, хороших, много на этом свете. А на том ещё больше.
Давай жить, пока живы!
Оставим споры,
Забудем горе.
Уходим скоро
С друзьями в горы.
Там ветры странствий
Нам дуют в спины,
В святом убранстве
Стоят вершины.
Там запах сосен
Взахлёб глотаем,
Уходим в просинь
И в бездне таем.
Там нет коварства
Людских интрижек,
Там жизнь прекрасна
И звёзды ближе.
Оставим споры,
Забудем горе,
Уходим скоро
С друзьями в горы.
Там можно просто
На снежном гребне
Стоять, как остров,
В открытом небе.
Светлана Лелюх
Далёкий край вершин и неба —
Ущелья, скалы и снега
Дыханьем вечности согреты.
Красот — на многие века!
Озарены холодным светом
Седые камни гордых гор.
Есть мощь в любом таком портрете.
Рек быстрых ниже слышен спор.
Громадомания – не метод,
Если душа в горах живёт,
Юлить не может, кистью этой
творит, что чувствует…
Поёт!
Татьяна Вилкова
К открытию персональной юбилейной выставки
«кубанского Рериха»
Хороший художник — Серёжа Дудко!
Его устремленье к горам велико!
На плечи рюкзак, в руки кисть, ледоруб –
И на описания гор он не скуп.
Он может писать, рисовать, восходить,
И ночь напролёт о горах говорить.
Их всяких он много изобразил,
На «Это» (по Жилину) – жизнь положил!
Ему по заслугам и слава, и честь!
Его достижений не перечесть!
Он гид и спасатель, действительный член…
Упав пред ним ниц – не подняться с колен.
Мы любим Кавказ, где поют «Сулико»,
Влюбились и в горы Сергея Дудко!
Владимир Жилин
Сергею Дудко в ночь на 1979 год.
Дудкин – он мастер всюду ходить:
В горы, в редакции, на телевидь,
Даже на шхельду, за ветерком,
Ходит пешком!..
Не ходи босиком.
Что же ты делаешь левой ногой?!
Время поставить парус тугой!..
Бойко перо, но хватайся за кисть.
Алчем шедевра, пока не закис!
Владимир Жилин
Светляки
Сергею Дудко
Сквозь бук и граб дорога продралась,
местами ветки свод образовали.
В грязи роскошной там заглох КАМАЗ,
шофёрский храп качал прицеп с дровами.
На высоте в ожиннике паслась
медведица. Малыш прижмётся к маме,
съест ягодку и носится кругами –
весь мир ему в диковинку и всласть.
А мне давно всё в жизни надоело –
За исключеньем облачка того
и той горы, что невзначай задела
плечом зелёным белое чело.
Мне снится: там я стал медведем грустным,
и светляки вот-вот блеснут искусством.
Владимир Жилин
Знатоки заката
Сергею Дудко
Когда весь год во сне маёвку видишь
и в руку сон – ты вырвался из пут
ползучих неурядиц, и автобус,
малыш «Кубанец», рюкзаками полный,
улыбками, хорошими глазами,
словами: Фишт, Папай и Тхамаха –
везёт тебя и всё твоё семейство
уже по грунту, к чёрту на рога
зелёные, вернее, на отроги,
где речку непременно звать Бизепс,
а то и Шебш или, короче, Иль,
и в чистоте речушки сохранили
гортанный адыгейский говорок,
им испокон присущий, — и тогда…
Так нет же, легендарный неудачник!
Не зря тебя один фотоделяга
по прозвищу Худой, тревогу пряча
под шуткой, умолял не затевать
маёвку, ибо тут же непогода
тебе свинью подложит и попутно
испортит праздник городу и краю!..
И вот вам здрасьте – ливень нас накрыл.
Он шёл, как падишах, потом ударил.
Скажите, что мне оставалось? Я
стал убеждать себя, что я не я,
чем думал мирозданье одурачить,
и это очень насмешило солнце –
тут ливню и каюк!..
Под Тхамахой
мои друзья, сплошь горные туристы,
с большой любовью, профессионально,
разбили пять палаток и распяли
на небе, на деревьях, на распорках
во всю огромную прозрачность плёнку
с откосами, на случай рецидива
грозы.
Тут в землю вколотили мы три пары
рогаток, с ними репшнуром сроднили
ореховые прутья – стол готов.
И женщины поставили на стол
в помятой алюминиевой кружке
три пламенных тюльпана для начала.
Тюльпаны эти! Всё-то их хозяйство
умно, добротно, будь то тёмный зев,
тычинки, пестики или пыльца златая.
(В эвакуации, я помню, видел
Такой же крепкий, аккуратный быт
у немцев, выселенных из Поволжья
в Киргизию.)
Вообще-то я не знал
Нескомканного детства – не оно ли
теперь явилось и перехватило
горло?..
Весьма смотрелся издали наш лагерь:
Ни дать ни взять – космический посёлок
в утробе зелени. И Шебш браслетом.
И посреди пейзажа три тюльпана.
О чём же завели свой диалог
на редкость басовитая лягушка
с кукушкою – о чём?..
Одна гора,
как выяснилось, сильно сокращала
наш световой быстротекущий день –
и поступала правильно: закат
из-за неё досрочно начинался,
а были мы заката знатоки.
Владимир Жилин
Серебряная ода Люсе и Серёже Дудко
Они встретились скромно, без особого блеска,
и решили совместно штурмовать высоту,
и была в свитерочке и джинсах невеста,
и для будущей дочки сберегала фату.
Но сияньем вначале их вершины венчали,
и роса остужала, и поила река,
и гроза осыпала серебряным громом,
и тащили их «кошки» в лунный сад ледника.
В той серебряной гонке даль казалась неблизкой,
но упорство таланта ломает броню…
Очень женственной бабкой стала вдруг альпинистка
и, подобно атлантке, держит дом и семью.
Рядом – сребробородый. Пусть хандрит он и ноет,
но лишь глянет на горку – видит рамки размер.
И плывут те полотна – смотрит люд сквозь слезищу,
рвут из рук, кто бы ни был – генерал ты иль мэр.
Звякнем кружкой о кружку – чтоб звенели карманы!
Чтоб клубилось над ними с чернью туч серебро!
Ибо все Гончаровы, Верки и Шейферманы
серебристого беса вам желают в ребро.
Владимир Жилин
Песнь о великом походе
Как повёл нас в поход молодой генерал,
Счастьем был весь Непал обуян:
Пьявки впали в нирвану, а рикши – в астрал,
Побелели стада обезьян.
Кабы нас не пометил для штурма вершин
Красной краской святой Милк Баба –
Порвала бы на клочья отборных мужчин
Восхищённых непалок толпа.
Шерпы солью и перцем из собственных рук
Нас кормили на трудной тропе.
Недруг лямблий, амёб – был наш пламенный друг
Крепкий джин и т.д. и т.п.
А как вышел запас, дал Серёга Дудко
Водочки акварельной родной.
Потому-то пяток акварелей всего
С Гималаев привёз он домой.
Ах, гора Макалу! Мы вступили в игру.
Там наш русский Иван не пропал.
Николай и Андрей из небесных дверей
Вместе с ним озирали Непал!
Но скрепили сердца, выполняя приказ,
«Барсы» Гена, Олег да Ильич.
Пусть до цели был шаг, но с того ты и «барс»,
Чтобы общей победы достичь.
Мы ползли, как в бреду,
Мы взошли на мечту,
Мы вернулись домой без потерь,
Но в смущеньи, что к нам свою дочь Макалу
Джомолунгма ревнует теперь!
Владимир Жилин
Сергею Дудко
Художник нам изобразил…
Осип Мандельштам
Серёжа нам изобразил
неровности родной планеты,
и все закаты, все рассветы,
всю жизнь на это положил.
На ледяном ветру корпеть,
кисть в керосин макать и водку,
чтоб гор чудовищную сходку
с подошв до ледников – воспеть!..
Тут Бог резвился, как хотел –
то Накру вычудил, то Ушбу.
А ты изволь вложить всю душу
в холст, чтобы зритель обалдел.
Творил Всевышний широко,
на грани светопреставленья,
и, чуть остыв от вдохновенья,
Он видел: это хорошо!
И было Господу легко
хвалить себя после работы…
Вот бы тебе Его заботы,
мой милый друг Сергей Дудко!
Николай Седов
Баллада об Оштенской фее
Художнику Сергею Дудко
Летанье неопознанных объектов
Взбурлило необузданность мечтаний –
«Тарелку», как коня в степи объездить,
Чтоб звёздную открыть завесу тайны.
Контакты состоялись в Лагонаки,
Там обитал в зимовье егерь Витька,
А с ним сова, охотничьи собаки –
Любил он гон и под «свежинку» выпить.
Мильён пиров видали эти стены,
Рогатые от Витькиных трофеев.
…Он каждый год ходил к горе Оштену
На рандеву с инопланетной феей.
Когда-то там, над розовым Оштеном,
Над сказочным безмолвием апрельским,
Увидел он всю в звёздах и антеннах
Ту самую «летящую тарелку».
Взмывая в высь, закладывая петли,
Она зарылась в снег крылом форштевня –
И в Витькиной душе мечты запели,
А ноги – ну, откалывать фортели!
Он точно помнит, хоть прошло лет десять,
Как вниз сошла в плаще крылатом фея,
И, розово светясь улыбкой детской,
К нему пошла, улыбкой этой грея.
И не было в сиротской жизни Витьки,
От матери оторванного долей,
Такого счастья и такой улыбки,
Такого дня вселенского раздолья.
…Он исчезает каждый год в апреле,
У бригадира вытребовав отпуск,
Идёт к Оштену, чтоб встречать «тарелку»,
Забыв про ружья, про зверей и водку.
— Ну, свиделись? – Спросил его, приехав.
Он промолчал, не выдав тайны странствий…
А с первою звездой полез на стреху –
Подзорную трубу купил с аванса.
Ольга Неподоба
Главное, Сергей Викторович, мы с Вами оба оцениваем самое прекрасное в мире – горы. Вы – кистью, я – словом. И пусть они пускают нас к себе всегда!
Сонный кондуктор, дежурный трамвай… Отвесным дождём
Что же ты, город?! Встречай нас прогнозам назло!
За потные спины, за сбитые ноги, за ранний подъём,
За всё, что теряется там, за оконным стеклом.
Хрустальные льды в рваной сетке нехоженых троп,
За ночь без потерь, где оборванный в прошлое след,
За голос в эфире, за долгих молчаний озноб,
За горечь пощёчин – бессменное эхо побед.
Сонный кондуктор, забывший на старости вкус
Слов, что восторженных девочек сводят с ума,
Он и для нас подберёт собственный курс
К лёгкому счастью весёлому, как хохлома.
Чёрная музыка, осень удачи, куда?
Рвётся из рук эта птица бескрылая в строй.
Как безразлично встречают тебя города,
Как тяжело эти горы прощались с тобой.
Как эти мальчики слепо ловились на свет,
Бьющий сквозь прорези неба в окалину льда
На фотокарточки, где среди лиц и побед
Скромно стоят не спустившиеся никуда.
Что же ты, город, поставил нам крестик в графе
Жизней бездарных, в разделе чужой суеты?
Будто с нетрезвым курсантом в закрытом кафе
Ночь напролёт говорить про момент высоты.
Что же ты, птица, истошной романтики дочь?
Хочешь, я больше не стану тебя тормозить.
Хочешь, лети в свою снегом прошитую ночь
К скалам нехоженым гнёзда бесплодные вить.
Осень Удачи, восторг возвращенья, — бежать!
Прочь от касания памяти, встать на форпост.
Всем нам однажды на тёплом вокзале стоять
И провожать уходящих к подножию звёзд.
Сонный кондуктор, сожжённые лица ребят…
Спирта глоток не пойдёт нам сегодня во вред.
Эй, старина, не кидай укоризненный взгляд
И подходи, мы заплатим тебе за билет.